Полковника Льва Гурова разбудил среди ночи телефонный звонок. Звонивший, генерал Орлов, сообщил, что буквально пару часов назад четверо молодых людей выбросились с балкона пятнадцатого этажа элитного дома. Все погибшие — дети очень высокопоставленных людей, в том числе сотрудника Администрации Президента. И именно поэтому это дело поручается ему, Льву Гурову, самому лучшему столичному следователю. Полковник начинает расследование и очень скоро приходит к выводу, что оснований для совершения суицида у молодых людей не было. Но и убийством случившееся не являлось — есть неоспоримые доказательства. Так что же заставило четверых богатых и здоровых парней распрощаться с жизнью?..
Подъехав ближе, Лев был вынужден оставить машину, потому что оцепление выставили неслабое — уже за квартал до высотки никого не пропускали. Гуров достал удостоверение и пошел дальше пешком, причем предъявлять его приходилось постоянно, буквально через каждые несколько шагов. Добравшись, наконец, до высокого решетчатого забора, ограждавшего территорию вокруг высотки от внешнего мира, Гуров увидел, что все пространство перед воротами заставлено автобусами СМИ — такие новости, как ни старайся, в тайне не сохранишь, потому что любой дежурный или кто-то еще не прочь подзаработать и слить горячую информацию журналистам. А вот за воротами, наряду с крутейшими иномарками жильцов, соседствовали машины полиции, «Скорой помощи» и труповозка. Журналисты прилипли к забору, нацелив свои видеокамеры между прутьями на то, что происходило внутри, потому что дальше их не пускали. Бойцы оцепления стояли насмерть, на льстивые речи не поддавались, на взятки не клевали и ничего не говорили. Лицо Гурова было пишущей братии хорошо знакомо, и все тут же бросились к нему.
- Господа журналисты, — предупреждая возможные вопросы, быстро проговорил он. — Вы сами видели, что я только что подошел, поэтому при всем желании ничего вам сказать не смогу, сам еще ничего не знаю. На том извините.
Не без труда и под вспышками фотографов — как знать, вдруг какой-то кадр когда-нибудь да пригодится? — он пробился сквозь толпу и вошел за ворота. Суета там творилась страшная, люди метались, как оглашенные, крик стоял такой, что уши закладывало, и Лев, правильно сориентировавшись, направился туда, откуда раздавался самый громкий — не зря же говорят: орет, как потерпевший. И застал он картину классического начальственного разгона, причем устраивал ее не Орлов, а какой-то совершенно незнакомый Гурову гражданский тип, и как раз Орлову. Петр же стоял, багровый от ярости, но, видимо, ничего сделать не мог, вот и приходилось терпеть. Гуров хорошо знал, что у страдавшего повышенным давлением Петра после вот таких разносов может гипертонический криз случиться, и решил вмешаться.
- Господин генерал-майор! Полковник Гуров по вашему приказанию прибыл! — сказал он.
Ответить ему Петр не успел, потому что гражданский тип мигом переключился на Льва:
- А-а-а! Так вы и есть тот самый знаменитый Гуров! — воскликнул он. — Долго же собирались! Ваш начальник уже давно на месте преступления, а вы не соизволили поторопиться!
- Представьтесь, пожалуйста! — попросил Гуров, хотя никаких просительных интонаций в его голосе как-то не прозвучало — это был скорее приказ. — Должен же я к вам как-то обращаться.
Это было, в общем-то, справедливо, и гражданский назвал себя:
- Алексей Юрьевич Попов, член Администрации президента.
- Что член, уже вижу, — безразличным тоном заметил Гуров.
Взгляд Попова мигом изменился: только что он был гневным и одновременно немного растерянным, а тут вдруг стал холодным, словно два ружейных ствола на Льва смотрели.
- Я думал, что вы наш новый министр внутренних дел или, по крайней мере, его заместитель, раз позволяете себе так орать на генерала полиции, — продолжал Гуров. — А вы, оказывается, человек гражданский. Кто же дал вам право оскорблять сотрудников полиции при исполнении ими служебных обязанностей? Кто наделил вас такими полномочиями? Президент России? Глава Администрации? Полагаю, что ни тот ни другой. Так что это ваша неорганизованная самодеятельность и личная инициатива. Вон там за воротами журналистов собралось — видимо-невидимо. Я сейчас к ним выйду и расскажу о вашем поведении — вот уж они обрадуются! Их же хлебом не корми — только дай возможность властей предержащих помоями облить. Ну, и долго вы после этого членом, — выразительно произнес он, — останетесь?
- У меня только что сына убили! — четко и раздельно произнес Попов.
- Я сочувствую вашему горю, но это еще не повод, чтобы унижать честь и достоинство высших офицеров, — заметил Гуров. — Кроме того, как я понял, могло иметь место самоубийство, так что не будьте столь категоричны.
- Мой сын и самоубийство — вещи несовместимые! — твердо заявил Попов. — Он не мог его совершить!
- Тогда самое лучшее, что вы в этот момент можете сделать, — это утешить свою жену, — посоветовал Лев, кивком показав на труповозку, где, прислонившись к ее грязному боку, рыдала какая-то женщина. — А мы тем временем начнем работать. Засим разрешите откланяться.
В руки немцев попадает таинственный пленник. Что может быть интересного в человеке, который потерял память и не помнит о себе ничего?
Но именно он вдруг становится причиной, из-за которой внезапно резко обостряется многолетняя упорная борьба советской и германской разведок. С обеих сторон задействованы самые серьёзные силы, к операциям привлечены самые опытные специалисты и мастера своего дела.
К делу подключается новое спецподразделение НКВД — Управление «В».
Теперь его сотрудникам предстоит на практике доказать свое умение… Даже их инструктора — и те идут в бой, наравне со своими вчерашними учениками. Ведь права на проигрыш у них нет.
Поселок казался совсем небольшим. Одноэтажные, выстроенные по финскому проекту зеленые домики были почти незаметны среди деревьев. Рабочие, собиравшие дома, старались не трогать растущий здесь лес и вписывали строения в окружающий ландшафт очень искусно. Пришедшие после строителей бойцы выкопали чуть в сторонке несколько капониров, в которых разместились всевозможные склады и стрельбище. Чуть поодаль, в лесу и в оврагах, устроились учебные площадки, на которых происходило обучение всевозможным подрывным фокусам.
Маленькое поселение жило своей, замкнутой и незаметной со стороны, жизнью. Да откровенно говоря — кому было её замечать? Вся, весьма немаленькая по европейским меркам, территория находилась внутри большого полигона, на котором производились опытные стрельбы. Данный факт хоть нигде и не рекламировался, тем не менее, был хорошо известен окрестному населению. Поэтому желающих пособирать грибы и ягоды в данных местах как-то не наблюдалось. Жизнь, знаете ли, дороже… Никого не прельщала возможность ненароком заработать себе на голову шальной артиллерийский снаряд.
Да и сама воинская часть, обслуживавшая полигон, тоже не проявляла никакого интереса к этому участку своего хозяйства. Есть там свои бойцы, порядок соблюдается… других дел, что ли, нет? Остались незамеченными и посты внутренней охраны, которые в тайне от всех, бдительно наблюдали за тем, чтобы никто из посторонних не проявлял нездорового интереса к зеленым домикам и их обитателям.
Быстро примелькались и машины, изредка заезжавшие в небольшой поселок. Они стали совершенно обыденным явлением.
По узкой дорожке, почти совсем скрытой под кронами деревьев, майор подошел к очередному строению, ничем не выделявшемуся среди окружающих домиков. Козырнув дежурному на входе, он постучался в одну из дверей.
- Разрешите войти?
Услышав ответ, решительно толкнул дверь.
- Добрый день, Александр Иванович! — привстав из-за стола, протянул руку начальник школы. — Присаживайтесь! Я как раз дежурного озадачил чаю принести. Вы ведь не завтракали ещё?
- Здравствуйте, Михаил Николаевич. Нет, не успел. И от чая — не откажусь, очень даже вовремя и к месту!
- Ну-с, чем порадуете, Александр Иванович? Как последняя группа сработала?
- Незачёт.
- М-м-да… Печально. Как-то вот меня это не радует совсем…
Вошедший пожал плечами.
- А что тут скажешь? Нет, одна задумка у них очень даже неплохо получилась, не спорю. Но вот дальше… опять всё по шаблону пошло. Из десяти групп — семь лезут в здание через туалет! Понимаю, что удобно — окна разработанные, дверь все время не заперта… но думать-то головою нужно! Один раз сошло — ладно… Два, три… А дальше? Фокус со шваброй — его только одна группа разгадала, а с банкой — вообще никто. Вывести из строя освещение — сообразили две группы. Правда, в одном случае, ухитрились ещё и керосин с дежурных ламп слить — учли и такую вероятность. Про прочие хитрости — вообще молчу! И что? Как теперь с ними поступать? Не работает голова — хоть тресни!
- И какой же будет из всего этого вывод?
- К дальнейшему обучению рекомендую допустить шесть человек. Вот список, — гость положил на стол лист бумаги.
- Из восьмидесяти пяти?!
- Да. Нормальный процент… В мое время — так ещё хуже было.
- М-м-да… Хуже. Куда уж ещё-то? И так курсантов всех персонально отбирали!