Небольшие философские истории - Последняя надежда мира
Небольшие философские истории
Последняя надежда мира.
- Пресветлый, мы нашли его, - Старший Астролог с поклоном протянул
свиток Верховному.
- Ну наконец-то!
Верховный возбуждённо схватил пергамент, водрузил на нос хрустальные
окуляры и, развернув гороскоп на столе, принялся водить по нему
узловатым пальцем, что-то невнятно бормоча под нос.
- Так... Гм... Он сапожник?
- Никак нет, Пресветлый, - поправил Астролог, заглядывая Верховному
через плечо, - Приказчик в обувной лавке.
- Хм... Сорок лет и всё приказчик?
- Так точно. Так уж звёзды расположились.
- Как-то это... - замялся Верховный, - странновато. Мда. Ты уверен,
что он в состоянии победить Тёмного?
- Потенциал для этого у него есть. Взгляните-ка сюда, - уверенно
сказал Астролог, указывая пальцем в правый нижний угол чертежа.
- Да. Действительно, - озадаченно пробормотал Верховный, - Но, демон
меня побери, каким образом? Не понимаю...
- Сие сокрыто от нас. Я бы тоже предпочёл, чтобы он оказался рыцарем
или хоть разбойником, но... Других не найдено. Больше скажу. Других
просто не существует. Он - наша последняя и единственная надежда. Увы.
- Мда... Мда... А это что? - Верховный указал на перекрестье линий в
левой части.
- Какая-то проблема. Трудность. Но не его. Точнее определить не могу.
- Ну что ж... - Верховный выпрямился, гороскоп с шуршанием свернулся в
трубку, - Раз ничего другого нам не остаётся, будем работать с тем,
что есть. Тоболиус, тебя призываю! - гулко выкрикнул он в
пространство.
Воздух в центре зала всколыхнулся, помутнел. Проступили очертания
человека в плаще с капюшоном. Фигура обрела краски, затвердела.
- Да, Пресветлый, я явился.
- Тоболиус, возьми этот гороскоп, - Верховный протянул появившемуся
свиток, - Найди человека, для которого он составлен, и привези сюда.
- Это Он? - с надеждой спросил Тоболиус.
- Да, - ответил Верховный, - Так что не мешкай. Теперь дорога каждая
минута.
Народу в лучшей харчевне Сольбурга было преизрядно. Но в отдельный
кабинет, занимаемый Тоболиусом и приказчиком Шушей звуки из общего
зала почти не проникали. Шуша насыщался. Чародей наблюдал за ним с
каменным лицом. Приказчик ему не нравился категорически. Длинное худое
лицо с острым хрящеватым носом в багровых прожилках, большие
оттопыренные полупрозрачные уши, неровные и мелкие гниловатые зубы,
длинные сальные, падающие на плечи, волосы и хамоватые манеры этого
человечишки вызывали у Тоболиуса неприятное чувство брезгливости. Вида
он, разумеется, не подавал.
Бросив на стол обглоданную куриную косточку, Шуша припал к глиняной
кружке с пивом. Пальцы его блестели от куриного жира. Глядя на
ритмично двигающийся кадык под тонкой с торчащими редкими волосками
кожей шеи чародей внутренне поморщился, внешне, однако, оставаясь
сдержанно доброжелательным.
- Так сколько, Вы говорите, нам осталось? - спросил приказчик, со
стуком поставив на стол опустевшую кружку.
- Год от силы, - ответил Тоболиус, - Так что, как видите, времени в
обрез. Завтра поутру и отправимся.
- Хороший обед, - невпопад сказал Шуша, - Ни разу ещё так вкусно не
обедал. Спасибо.
Он откинулся на спинку стула, сыто рыгнул и, ухмыльнувшись, сказал:
- Только я никуда отправляться не собираюсь.
- Вы, кажется, не поняли, Шуша, - сказал чародей после небольшой
паузы, - Вы единственный, кто может победить Тёмного. Других нет. И не
будет.
- Да понял я всё, понял. Но спасать мир не собираюсь.
- Ээ... Вы, может быть, боитесь... - вкрадчиво начал Тоболиус.
- Да ничего я не боюсь, - оборвал его приказчик.
- Тогда я не понимаю... - растерялся чародей.
- Да что тут понимать? Этот мир, - Шуша кивнул куда-то вправо, - был
ко мне равнодушен. Всегда, сколько я себя помню. Теперь у меня есть
шанс отплатить ему тем же.
- Даже тем, кто Вам дорог?
- А кто мне дорог? - приказчик заозирался, словно высматривая кого-то,
и даже под стол заглянул, - Ну кто? Где они? - и, подавшись вперёд,
округлив водянистые глаза, объявил, - Нету. Нету таких.
- Неужели Вы никогда никого не любили?
- Ну как же, любил, - вновь откинувшись на спинку, Шуша принялся
ковырять мизинцем в ухе, - Трижды был влюблён.
- И что?
- Но так и не познал счастья взаимной любви, - приказчик внимательно
осмотрел испачканный ушной серой палец и, вытерев его о штаны,
продолжил, - Я, если хотите знать, вообще никакого счастья не познал.
Удовольствия были, хоть и очень редко. Вот, как этот обед, например. А
счастья - нет.
- Но жизнь ещё не кончилась, - проникновенно сказал чародей, внутренне
уже закипая, - Возможно, Ваше счастье ещё впереди. Надо верить.
- Верить, верить, верить, - с кривой улыбкой проворчал Шуша, - В
двадцать лет я верил. В тридцать - надеялся. Всё, хватит. Довольно
сказок! Любовь эта ваша... Мне кто-нибудь когда-нибудь в жизни помог?
Мне было на кого опереться? Нет! "Это твои проблемы. Нас твои беды не
касаются, разбирайся сам", - вот что вы все мне всегда говорили. И тут
зрасьте! Мир в опасности! Какая неожиданность. Ну так я вам и отвечу:
это ваши проблемы, меня ваши беды не касаются, разбирайтесь сами.
- Это не только наша проблема, - с нажимом сказал чародей, - Вы
полностью разделите судьбу мира.
- Ничего, - с ухмылкой глядя Тоболиусу в глаза, произнёс приказчик, -
Мне не привыкать. Разделю в лучшем виде. К тому же, зрелище гибели
этого сраного мира облегчит мои страдания.
- Я ведь и заставить могу, - в голосе чародея зазвучала угроза.
- Неа, - радостно мотнул головой Шуша, - Не можете.
- Почему ты так думаешь?
- Потому, что если б мог, так с этого бы и начал, а не пытался
подкупить меня своим паршивым обедом.
Лицо чародея побагровело, на скулах заиграли желваки. Взглядом, полным
ярости, он сверлил приказчика. Шуша нагло смотрел ему в глаза. Оба
молчали. Лишь шумное дыхание Тоболиуса нарушало тишину.
- Да я тебя, урода... - медленно произнёс Тоболиус, привставая.
- Что?! - подавшись всем телом к чародею выкрикнул Шуша, - В рыло
дашь? Давай! Я привычный! Испепелишь? В жабу превратишь? Валяй, я не
против! Что ты можешь мне сделать? Что? Проклянёшь? Ну давай! Я и так
всю жизнь как проклятый, хуже не будет! Ну?!
Тоболиус ахнул ладонью по столу так, что посуда подскочила, витиевато
выругался, щёлкнул пальцами и пропал. Шуша откинулся на спинку стула и
долго молча, лишь беззвучно шевеля губами, смотрел на то место, где
только что был чародей. Потом он нахмурился и, загибая пальцы, стал в
уме подсчитывать сбережения.
- Год, говоришь, остался, - сказал он сам себе, окончив подсчёты, -
Го-од... Значит выходит это у меня больше, чем по ползолотого на день.
Можно из лавки уходить. На жратву и выпивку хватит. И на шлюх иногда.
Боги мои, это же целый год свободной жизни. После такого и сдохнуть не
жалко.
Шуша заложил руки за голову, сладко потянулся и тихонько засмеялся. Он
был счастлив. Впервые в жизни.